Зимние месяцы блокады

Ленинград оказался изолирован от внешнего мира. Центральное отопление отсутствовало, водопровод и канализация не работали. Город постепенно засыпало снегом. На улицах замерли трамваи и автомобили. Лишь ходили измученные люди, волоча за собой санки с дровами, с телами умерших родных. Мимо окон двухэтажного бревенчатого дома, в котором жили Марковы, на кладбище ежедневно возили тела погибших или умерших ленинградцев.

Буду жить!

Наше хирургическое отделение для раненых в грудную клетку и живот было оборудовано в вырытом в лесу котловане длиной в пятьдесят, шириной в двадцать метров и глубиной в два человеческого роста, с накатом из бревен на рельсовых перекрытиях. За палатами для приема раненных в самом центре землянки – в правом и левом отсеках – находились операционная и перевязочная, а в конце ее размещались палаты для лечения и эвакуации раненых.

Возвращение в Москву

Электричество в Москве не отключали, но лимитировали, поэтому в коридорах (они не имели окон) было хоть глаз выколи. Папа светил фонариком, скоро мы были перед нашей квартирой. Мама достала ключ, мы вошли в комнаты. Всё было так, как два года назад, когда мы с печалью в сердце и страшась будущего отсюда уходили. Кажется, даже пыли на мебели не прибавилось, и наши куклы всё также лежали на наших кроватях.

Исаакиевский собор в дни блокады

Канцелярия и научная часть расположились в боковых притворах алтаря. Там же была сооружена маленькая – «буржуйка». На ней грели воду и подсушивали блокадную норму хлеба. Спали на досках, укрываясь одеждой. В подвалах Исаакия занят был каждый закут, каждая ниша. Определять круг своих обязанностей и неотложные работы, которые предстояло выполнить в ближайшее время, нам пришлось самим. Перед нами стояли две самые главные задачи – учет и хранение музейных редкостей.

Причастна ли Финляндия к блокаде Ленинграда?

Дело в том, что этот вопрос для тех людей, которые занимаются Карельским перешейком или живут на Карельском перешейке. Ну, во-первых, финские войска не остановились на старой государственной границе. Они её пересекли и продолжали наступление в сторону Ленинграда.

Вызов

В один из дней кустарник перед землянкой обстреляли. Выбравшись из нее после обстрела, увидели множество листовок в зарослях кустарника. На них с одной стороны были фотографии Власова и его генералов, наших военнослужащих, сдавшихся в плен, на обратной – призывы вступить во власовскую армию. Листовки мы сожгли, сообщив об этом в штаб дивизиона. Больше обстрелом фрицы нас не беспокоили.

Выполняли одну цель — шли к Победе

Нас, молодых курсантов, «влили» в 273-ю стрелковую дивизию, обеспечив ее тем са­мым младшим командным со­ставом. Наконец-таки, нача­лась пусть непростая, но служба на Брянском фронте. Спасибо разумным командирам, кото­рые не жалели нас на учебе, чем помогли сохранить нам жизнь в бою. Во втором эшелоне на Курско-Орловской дуге сдер­живали немцев, шли в наступление.

Эвакуация ценностей Павловского дворца

Особенно трудно было с дворцовой скульптурой. Тяжелая и хрупкая, ценная, как все античные уникумы, она стояла в опустевших залах и была так хороша, что страшно было к ней прикоснуться. Отправить её в далекое путешествие не решились, но и в залах оставлять её тоже нельзя. Вовремя вспомнили о прочных сводчатых подвалах. В узком отсеке бережно принесенную скульптуру расставили как можно теснее.

Мальчишка в боевой бескозырке

В момент этого взрыва на палубе оставались несколько моряков, все они получили тяжёлые ранения. А самого Игоря осколком полоснуло по рукаву бушлата. Юнга, потрясённый и растерянный, укрылся между орудийной башней и боевой рубкой. Толстая броня защищала его от любых пуль с того берега.

Операция «Марс» или ржевская «мясорубка»

Участвуя в боях на Ржевском плацдарме, я, конечно, имел некоторое представление о событиях, которые там происходили. Но о том, что эта операция окончилась таким крупным поражением наших войск, не знал. Я и в своей открытке писал матери: «Колотили из своего оружия фрицев». Работая над воспоминаниями, я собирал материалы о действиях 29-й армии, которую поддерживал наш дивизион. В опубликованных источниках сведения оказались очень скудными.

Патетический дневник о Родине и блокадном быте

Мороз -32°. С утра целый день горит Гостиный двор. Еле-еле достала хлеба (очень белый). Сейчас пятый час. Пошла в магазин — пусто, в булочной — ни кусочка хлеба. Заболела мама, но ее ничем не удержать дома, работает с повышенной температурой. Завтра в школу. У меня ни одних уроков не сделано, и делать неохота. В школе холодно, замерзаешь, пока обед получаешь. Не то что 6 уроков отсидеть, а и час просидеть жутко.

Нобелевская речь Светланы Алексиевич: истории одной утопии

Меня интересует маленький человек. Маленький большой человек, так я бы сказала, потому что страдания его увеличивают. Он сам в моих книгах рассказывает свою маленькую историю, а вместе со своей историей и большую. Что произошло и происходит с нами еще не осмысленно, надо выговорить. Для начала хотя бы выговорить. Мы этого боимся, пока не в состоянии справиться со своим прошлым.

15 января 2016 | Алексиевич Светлана

О боях под Волоколамском и Рузой

Снова пробую писать одним махом за несколь­ко дней. Встречу Нового года провели без шума, не считая банку шоколада. Ночью в 11 [часов] стреляли русские, в 12 [часов] — мы. Какая-то бессмыслица. В Новый год вступили абсолютно без алкоголя. Памят­ное событие!
Мы стали получать хорошую пищу.

13 января 2016 | Зайболд О., ефрейтор

Прибытие в дивизион

Усиленно охранялось расположение части. По заявкам общевойсковых командиров дивизион время от времени выезжал на боевые задания. Где-то через неделю после моего прибытия в дивизион в нем ночью была объявлена тревога. У меня еще в памяти была не одна учебная тревога в Тюмени и Омске, когда нужно было вмиг по команде дневального, прервав сон, который цепко держал тебя, успеть одеться, обуться, взять из пирамиды винтовку, противогаз и, выбежав из казармы на плац, не опоздав, встать в строй.

Не время возражать начальству

Голова есть — сделай лучше, чем приказывают. Считаешь, что заставляют делать глупость, если можешь — не делай, дешевле обойдется: мало ли можно найти причин для оправдания. Простят. А пререкание не прощают. Сам такой. Не думай, что ты всегда прав. А попробуй с тобой поспорить — отбреешь лучше любого!

Владыка Алексий (Симанский) в осаждённом Ленинграде

В трудные месяцы героической блокады Ленинграда митрополит Алексий не разлучался со своей паствой. В то время в городе на Неве оставалось пять действующих православных храмов: Никольский Морской, Князь-Владимирский и Преображенский соборы и две кладбищенские церкви. Все они были даже в будние дни переполнены молящимися и причастниками, подавались горы записок о здравии и об упокоении.

Чужой Киев или история «сломленного человека»

Напрасно я искал взглядом руины домов, какие-нибудь признаки жизни. Я почувствовал потрясение от увиденного. Но нужно было идти на ту сторону, выхода не было, нужно было форсировать реку. Я выломал шест и, чудом не провалившись под лед, добрался до другого берега и вышел за мостом на насыпь трамвайной линии. Ни шпал, ни рельсов не осталось на насыпи. Вокруг не было не только деревьев, но даже кустов.

Военное лагерное детство

В Оредежи нас втиснули в товарные вагоны, привезли в Латвию. В моей мет­рике появился штамп: «Военнопленный из оккупированных областей СССР. Огра, 23 ноября 1943 года». Здесь нас раздали богатым латышам в качестве ра­ботников. Мы попали на хутор Мисдалат, где уже было несколько работников. Хозяйка оказалась доброй, подарила маме красивое платье с передником и по­ручила готовить.

Участники оборонительных боев под Москвой

Бои носили чрезвычайно острый характер. По мере продвижения частей дивизии дивизионы наносили удары по вражеским полевым укреплениям на ее пути. В результате ожесточенного боя 7-я гвардейская стрелковая дивизия при поддержке эресовских дивизионов выбила 8 декабря из Льялово 2 батальона гитлеровцев, начавших отход в направлении Жилино, Никольское. 9 декабря 7-я гвардейская стрелковая дивизия была выведена в армейский резерв.