Ж. Руднева

Ведь я даже на два месяца полностью никогда из дому не уезжала! Кроме сознания, что я защищаю Родину, мою жизнь здесь скрашивает еще то, что я очень полюбила штурманское дело. Вы, наверное, очень беспокоитесь с тех пор, как я в армии, тем более, что теперь вы знаете мою профессию. Но вы не очень смущайтесь: моя Женечка — опытная летчица, мне с ней ничуть не страшно.

Кабина оказалась закрытой, хотя садился при открытом колпаке. Плохо. В левую форточку задувает снег. Где-то воет ветер. Жужжит умформер радио¬станции. Что-то в левом боку мешает вдыхать воздух. В го¬лове какой-то туман и тут же прояснение: вспоминаю вна¬чале, что мы вылетели на задание, потом - что атаковали, потом - что снаряды рядом с самолетом срезали верхушки деревьев и уже позже - что мотор остановился. Как садил¬ся вначале, не мог вспомнить.

Два мои тяжелых реактивных снаряда врезаются в баржу. На опасно малой высоте сбра­сываю четыре стокилограммовые бомбы. Если бы они па­дали на твердую землю, а не на воду и в болотистый берег, то риск подорваться на своих же бомбах был бы велик. Я этого не понимаю, да и некогда думать об этом, потому что Петя, воздушный стрелок, бьет из своего тяжелого пу­лемета Березкина длинными очередями. А он не такой, чтобы тратить патроны зря, - ведь он сам бывший летчик-истребитель.

Алексей Семёнович Никулин

Брат, например, сбил наибольшее количество среди наших стрелков. Он очень хладнокровно себя вёл, опыт большой - а опыт, это основа выполнения задачи. А когда боец не опытный, он, видя противника, на любой дистанции, сразу открывает огонь, даже если до него 2000 метров. Это инстинкт самозащиты. Но, это же и проигрыш.

Меня всегда прельщали полеты на «свободную охоту». Они отличались напряженностью действия, большим риском, но и результаты могли быть очень значительными. Несмотря на опасности, было интересно найти цель, умело выйти на нее и уничтожить внезапно, с первого удара. В этом кроме нанесения противнику потерь был и боевой азарт.

Н.Д. Карасева

На пробеге пришлось свернуть влево, чтобы не угодить в какую-то канаву. А пламя разгоралось, трещала обшивка, дым окутывал кабины. Выскочили из самолета в нижний люк, отбежали метров тридцать и услышали, как с воем взорвались ракеты в кабине штурмана. Жаль красавца самолета, он весь объят пламенем. Вой ракет жалобный, умоляющий, и меня охватывает чувство потери чего- то, очень мне дорогого

Вдруг обнаруживаем идущую со стороны Черного моря большую группу самолетов противника. Насчитали до пятидесяти бомбардировщиков и истребителей. Снова бой, а стрелять почти нечем. Как пригодились остатки боеприпасов. Я сбил пятого бомбардировщика. На повторной атаке оружие уже не стреляло. Такое же положение было и у других летчиков нашей группы. Что делать?

В один из дней начала октября было получено задание нанести бомбовый удар по причалам и кораблям в порту Мемель. Как обычно, когда мы с командиром, получив на КП задание, подошли на свою стоянку, подготовка нашей 421-й боевой машины была закончена. Приняв доклад правого летчика Коли Быкова, командир приказал всем членам экипажа приступить к предполетному осмотру рабочих мест, вооружения и оборудования.

И-153 "Чайка"

Осенью сорокового года группу летчиков направили на курсы по подготовке командиров звеньев. В их числе оказался и я. На курсах нас учили методике планирования, ведению теоретической подготовки, обучали технике пилотирования. В теоретических вопросах мы получили много полезного. С летной же подготовкой дела обстояли хуже. Упражнения — полеты по кругу и в зону на простой пилотаж — выполняли на самолетах «Чайка».

Лидия Литвяк

Враги наседали, и Лиля прилагала все свое умение, чтобы, изловчившись, вовремя выйти из-под огня. Никогда она еще не действовала с такой молниеносной быстротой, как сегодня, резко бросая свой “як” в самые рискованные положения и лавируя между “фоккерами”.
Ситуация была опасной. Нет, никогда еще Лиля не попадала в такой переплет… “Фоккеры” не отставали, снова зажав ее в тиски. Эти быстротекущие секунды показались Лиле бесконечными…

Туман становился плотнее, но если я вижу эти огни, то не заблужусь. Воодушевленный этой мыслью, я решил добавить четверть часа к моему ночному полету и позволил Жаку сесть первым. Спустя десять минут я начал свой спуск, открыл кабину, и на меня пахнуло влажной соленой мглой. Я пошел на свой 90-градусный разворот, который вынес меня на линию с освещаемой взлетно-посадочной полосой, и я нажал на вынос шасси. Меня отдросселировало назад, и сразу же раздался сигнал тревоги!

Наши истребители, смело и решительно вступили в бой, сбили несколько вражеских самолетов. Остальные стали уходить на запад. Графин, преследуя удирающего на малой высоте Ме-109, пристроился к нему в хвост и на развороте открыл огонь. В это же время «мессершмитт» обстреляли зенитчики. Пулеметная очередь задела и машину Графина. Сбитые самолеты, вражеский и наш, упали почти рядом.

Do-217

Моя подтвержденная победа была одер­жана ночью 13 марта, прекрасной, холодной, лунной ночью. Росс и я взлетели по тревоге и взяли курс к побережью около Скегнесса. Пока мы наби­рали высоту, Росс проверял свой радар. Мы выров­нялись на 4600 м и на максимальной скорости на­правились на восток. Оператор «GCI» выводил нас на врага, сообщая текущую обстановку.

О. Голубева

Январь был пронизывающе сырым – что днем, что ночью. Снегопад, туман, низкие облака делали неразличимыми день и ночь. Спали мало. Ночью – или полеты в сложных метеоусловиях, или томительные ожидания мало-мальски сносной погоды, чтобы взлететь. Днем от перенапряжения наваливалась бессонница.

Теперь мы были очень близко. Его слова подра­зумевали, что дистанция между нами составляла от нескольких километров до нескольких метров. Вне­запно я заметил отблеск от того, что казалось дву­мя звездами немного выше меня. Я увидел, что они перемещаются. Это не звезды, это было свечение из выхлопных патрубков двухмоторного самолета.

И.В.Ракобольская, начальник штаба авиаполка

Сухая боевая сводка авиаполка: общий налет за ноябрь и декабрь 1943 года – 122 боевых вылета, или 128 часов 45 минут в воздухе. Сброшено: 24400 кг бомб, 67 тыс. листовок и 56 мешков с грузом в Эльтиген. Вызвано 22 сильных взрыва с повторными взрывами на месте бомбометания. И подпись - начальник штаба 46-й гв. НБАП капитан Ракобольская...

С первых ночных часов над районом Хамбера была большая активность, и уже вскоре звено «В» получило приказ вылететь к нашим линиям патрулирования. Ночь была темная, на небе — ни облачка. Я патрулировал взад и вперед над сво­им районом на высоте 3000 м, наблюдая далеко на севере действия зенитной артиллерии и про­жекторов. Внезапно я почувствовал, как кто-то стучит мне по плечу, и от неожиданности едва не выпрыгнул из самолета.

Наши летчики в воздухе действовали смело, решительно, дерзко. Победы кой-кому даже вскружили головы, приводили к нарушению установленного перед вылетом плана ведения боя. Так, в частности, произошло в группе, патрулирующей северо-западнее Львова. Восьмерка Боброва была наведена с КП корпуса на большую группу бомбардировщиков противника. Они летели без сопровождения истребителей. Первая же атака звена Боброва была успешной.

На следующий день рано утром около 40 вражеских авианосных самолетов атаковали Манилу. Удар был нанесен по стоящим на якоре судам, портовым сооружениям и зенитным батареям. Волна за волной истребители, бомбардировщики и пикировщики атаковали аэродром Николс. Наш штаб подвергся пулеметному обстрелу.

П.Ф. Бабыкин

Я лично и мои собратья по оружию ни одной инструкции по Ил-2 никогда в глаза не видели. Вот когда летали на По-2 и Р-5 вначале, то там что-то было. А в смысле лётной подготовки, инструктор даёт определённое количество вывозных полётов в зону техники пилотирования, когда он сочтёт нужным, что этого лётчика можно выпускать в воздух самостоятельно. Он передаёт этого курсанта командиру звена, потом командиру отряда, и вот когда уже командир отряда проверил, тогда даётся заключение "Может летать".

При перепечатке материалов сайта, ссылка на "Непридуманные рассказы о Войне" и адрес www.world-war.ru обязательна! Скопируйте код ссылки: 

Источник: <a href="http://www.world-war.ru/">Непридуманные рассказы о Войне</a>