Мы с волнением ждали начала операции, считая, что немцы не пожалеют сил, чтобы про­рваться к такой воистину уникальной мишени, которую представляет флот союзников у бере­гов Франции. Также мы знали, что немцы ак­тивно строят новые подводные лодки типа XXI, оборудованные шноркелями и способные дви­гаться под водой с высокой скоростью.

Не успели операторы классифицировать от­раженный сигнал, как я с удивлением заметил прямо по курсу перископ, рассекающий водную гладь. Я приказал установить малую глубину взрыва на глубинных бомбах, и «Вечерняя звез­да» на полном ходу понеслась к противнику. Когда мы приблизились, перископ ушел под воду, но я сумел на глаз определить самый удач­ный момент для атаки и сбросил серию глубин­ных бомб.

На самом малом ходу нос «Вечерней звезды» врезался в корпус лодки. Двигатели продолжали работать. Лодка медлен­но перевернулась. Но когда мы отошли в сторону, она снова выправилась. Но теперь она сидела в воде намного глубже, и было ясно, что ее конец близок. Когда же мы еще немного увеличили рас­стояние между нами и противником, чтобы снова дать шанс палубным орудиям, лодка выпустила торпеду, которая прошла совсем рядом. Я неволь­но почувствовал нечто вроде уважения.

Получилось так, что, произведя шум своим моментальным погружением, подлодка тем са­мым была засечена нашими гидролокаторами, и ее судьба была предрешена. Первый контакт был весьма слабым, но на глубине мы четко опреде­лили ее местоположение при помощи нашего гидролокатора. Сам Кретчмер сокрушался по поводу нелепого решения своего вахтенного офи­цера о погружении, которое было прямо проти­воположно его личным установкам начать сраже­ние, обнаружив противника.

Каждый из этих трех асов потопил более чем 200 000 тонн груза, и они заключили соглашение, по которому первый, кто достигнет 300 000 тонн, получит вино и угощение за счет двух других. В первые дни марта 1941 года они снялись с яко­ря и направились на обычные маршруты конвоев.

Дональд Макинтайр

Настало время проверить «ежа» в действии. Оставив Билла Ридли следить за работой гидроакустиков, я вывел «Вечернюю звезду» на боевую позицию. Все шло нормально. Условия для атаки были самыми подходящими. Контакт с целью был установлен. Затем раздался голос Билла Ридли: «Огонь!» Стыдно признать, но абсолютно ничего не произошло.

Н.Н. Амелько

В задачу 10-го ДСКД входило, следуя между финским берегом и конвоями, увидев вспышки выстрелов, ставить дымзавесу — эта непроницаемая стена по всей длине конвоев не давала возможности вести прицельный огонь, и противник стрельбу прекращал. Катерники так наловчились, что противник, как правило, даже не успевал увидеть места падения снарядов своего первого залпа. Хуже дело обстояло, когда был сильный ветер с севера, дым быстро относило к нашему берегу, и цели открывались.

Н.Н. Амелько

24 сентября меня на крейсер «Киров» вызвал командующий отрядом легких сил КБФ вице-адмирал Дрозд Валентин Петрович, показал директиву командующего флотом Трибуца В.Ф., в которой предписывалось заминировать корабль на случай уничтожения. Обсудили, как это сделать, и решили: в артиллерийские погреба и машинное отделение положить по две глубинные бомбы, а взрыватели держать в личном сейфе в каюте командира корабля.

Одной из самых малоизвестных и малоизученных страниц Великой Отечественной войны является так называемый "Таллиннский переход". Речь идет о прорыве 28-29 августа 1941 года из Таллинна в Кронштадт основных сил Балтийского флота и сухопутных войск, которые обороняли эстонскую столицу.

Капитан-лейтенант Н. Н. Амелько

Начало уже темнеть. В это время крейсер был далеко впереди и вел огонь главным калибром по торпедным катерам противника, вышедшим из финских шхер. Мы катеров не видели. Подошли к месту гибели «Якова Свердлова», на воде мелькали огоньки - подавали сигналы матросы и офицеры, которых подбирали катера и привозили к нам на борт.

адмирал Н.Н. Амелько

18 июня я с кораблем и курсантами был в Таллинне... Вдруг приходит шифровальщик и шепчет мне, что пришла шифрограмма из Москвы, зашифрована моим командирским кодом. Срочно пошел на корабль, достал из сейфа командирский код и расшифровал: «Флотам боевая готовность. Всем кораблям немедленно возвратиться в свои базы по месту постоянной дислокации».

После непродолжительной службы в 95-й Молдавской стрелковой дивизии меня направили в 7-ю отдельную морскую бригаду морской пехоты. Постоянно участвуя в боях, был три раза контужен. После очередной выписки из госпиталя попал в Ладожскую флотилию в 4-ю бригаду морской пехоты. Осенью 1941 года снова был ранен, а после госпиталя направлен в 71-ю отдельную бригаду морской пехоты - участвовать в кровавых боях под Старой Руссой и под Ленинградом.

адмирал флота Н.Г. Кузнецов

Позднее я узнал, что Нарком обороны и начальник Генштаба были вызваны 21 июня около 17 часов к И.В.Сталину. Следовательно, уже в то время под тяжестью неопровержимых доказательств было принято решение: привести войска в полную боевую готовность и в случае нападения отражать его. Значит, все это произошло примерно за одиннадцать часов до фактического вторжения врага на нашу землю.

Нас как ветром сдуло в рубку. Лодка мгновенно скрылась под водой. В этот миг максимальной опасности и минимальной возможности ее избежать нас могло выручить лишь чудо, случайность, везение, которое до сих пор спасало экипаж лодки от гибели.

Дизели лодки выстукивали симфонию, которая заставляла наши сердца учащенно биться. На следующее утро ровно в 7.00 команда была разбужена громкой музыкой по радио. Уже не первый раз песня под фонограмму возвещала наступление нового дня на борту лодки. Необычным было то, что передавалась английская песня. Все узнали знакомую мелодию и, широко улыбаясь, подпевали: «Мы развесим свое белье на линии Зигфрида...»

Разместили штрафников в каютах кормового твиндека. Поставили часового, который вскоре узнал, что у его подопечных есть валюта — около 50 — 60 долларов. Везти ее во Владивосток было в то время и грешно и смешно. Решили потратить доллары здесь же, купить в честь Победы виски и ром. Но кого послать? Послали меня как самого молодого. И крупно ошиблись.

Транспорт был быстроходным, новым судном, попытавшимся пересечь Атлантический океан в одиночку. Однако в течение первых 70 минут преследования мы заметно сократили дистанцию. Теперь уже становилось очевидно, что транспорт никогда не доберется до берега. Гонка продолжалась. Нас захватил охотничий азарт. Мы уже не чувствовали воды, плещущей нам в лицо и стекавшей под одежду. Впереди маячила добыча — остальное не имело значения.

Когда в мае 1945 года война закончилась, дно океана было устлано обломками подводной войны. Наши подлодки уничтожили 2882 судна противника общим тоннажем в 14,4 миллиона тонн. Кроме того, они потопили 175 военных кораблей союзников и повредили их 264 судна общим тоннажем в 1,9 миллиона тонн. Взамен мы заплатили неприемлемую цену.

В конце 1940 года у нас, вероятно, была только одна подлодка во всей Атлантике. К 1941 году их стало 20, теперь, к Рождеству 1942-го, их гораздо больше. Однако какой контраст между огромным успехом тех малочисленных субмарин и тем, которого все субмарины, сложенные вместе, могут достичь, сейчас.

У кэптена Миками не было ответа. Когда он сразу же после атаки проводил свой первый осмотр авианосца, ему уже тогда было ясно, что жизненно-важные отсеки корабля получили серьезные повреждения и каждую минуту в пробоины вливаются тонны воды. Одного он не мог знать: когда крен достигнет критической точки и авианосец перевернется…

При перепечатке материалов сайта, ссылка на "Непридуманные рассказы о Войне" и адрес www.world-war.ru обязательна! Скопируйте код ссылки: 

Источник: <a href="http://www.world-war.ru/">Непридуманные рассказы о Войне</a>