1 марта 1942 г. Сегодня у меня день рождения - исполнилось 14 лет. Обстановка, правда, не очень праздничная, но все же. Мама и Аня приготовили праздничный обед: вместо супа была пшенная каша с мясными консервами и сладкий клюквенный морс. Такого пира у нас давно уже не было... Легли спать поздно. И уже лежа на своем диванчике, я вспомнил, что сегодня двойной праздник: первый день весны.

Днем вдруг неожиданно заговорило радио. Мы сначала даже не поняли в чем дело, а когда поняли, радости нашей не было конца... Наверное, в ленинградских военных условиях гробовая тишина - самое страшное. Мама сказала, что ей иногда (особенно по ночам) казалось, что мы последние люди на земле и доживаем последние часы в пустом замерзшем городе...

1 января 1942 года.Сегодня новогодний подарок: мы заняли Калугу и Новые Кириши.
3 января. Мама ходила на Кировский проспект к тете Лизе. Принесла пшеничный суп. Очень устала и весь вечер лежала...

7 декабря. Сейчас вечер. 7 часов. Я сижу за столом в пальто, шапке, руковицах. На столе мигает коптилка. В ней замерзает масло. Скоро спать. Я теперь ложусь в кровать, не снимая пальто и шапки. Даже под одеялом мерзнут щеки и руки. Сегодня в комнате на столе замерзла вода. Ах, если бы в квартире были печи!..

В своем дневнике Дима Афанасьев не отмечает, что 8 октября исполнилось ровно месяц со дня начала блокады. Да это и неудивительно. Ведь слова «блокада» еще не было в ходу. Его нельзя было услышать по радио, прочитать в газетах. Мало кто из жителей Ленинграда ясно представлял себе, что город уже месяц в кольце осады. Основная масса людей жила надеждой.
Объявлено решение Исполкома о снабжении населения дровами... Значит, не замерзнем...

24 августа. Сегодня воскресенье. Была воздуш­ная тревога, но тихая. Отбой в Ленинграде играет по радио труба. На улицах продают мороженое, как в мирное время. Работают коммерческие магазины... Вечером сидели у Нюси в комнате, где собрались все соседи, долго говорили. О том, что происходит в Гатчине, ничего никому не известно.

У нас становится все беспокойнее, тревоги все чаще и продолжительнее... Сегодня я спал в своей кровати, когда во втором часу ночи над городом разлился вой сирены. Звук очень неприятный и как клейкая масса заполняет уши. Меня подняли с кровати, и мы побежали через черный ход в щель, которая вырыта в саду. Берем с собой чемоданчики с самыми важными вещами и документами. Садимся в щели на скамейку и прислушиваемся.

25 июня. Грасильда Мартыновна организовала жильцов на подготовку к противовоздушной обороне. В подъезде и наверанде у Ивановых расставили бочки для песка и воды. На площадках лестниц и на чердаке тоже... Мы быстро напол­нили ящики и бочку и вылезли на крышу. Смотрели на го­род и парк.

Первого мая встал я чуть забрезжил рассвет. Я встал и пошел, взял все, что приготовлено, и автомат на плечо. Подхожу к речке. Всходит солнце. Смотрю - на той стороне тоже два солдата готовятся связку бро­сить. Речка не широкая, но течение быстрое на ней, и притом она глубокая, с крутыми поворотами. Солда­ты кричат: «Укройся!»

Нам дали команду разделиться на две группы. Одним остаться на наблюдательном пункте, в количестве трех человек. Мы втроем пошли искать себе пристанище для промежуточной станции. Начало рассветать. Отошли около километра, решили остановиться в лесочке. Впереди нас деревня Ясная Поляна, но она на нейтральной зоне. Лес хороший, березовый. Мы отошли от опушки метров 300 - 400, чтобы не создавать видимость о себе.

Э.Маркович

Что я впервые узнал, так это холод: если хочешь немца моро­зить, так самому-то на холоде уж приходится бывать порядком. Спать в шалаше (шалаше, а не в землянке) — зимой — бывает не столь поэтично, сколь холодно. К се­му же это не только ночь на улице — этому предшествует день, за этим следует день, так что отогревание только у костра, и в чем я убедился, так это в том, что костер гре­ет с одной стороны, а с другой стороны — мерзнешь.

При распределении учли образо­вание и зачислили в батальон связи. Два дня учили, как прокладывать телефонные линии и обеспечивать связь, на третий день – передовая. Фашисты ежедневно обстреливают из орудий и минометов наши позиции, рвут линию связи. Чтобы найти и устроить обрыв, приходится часами ползать по глубокому, рыхлому снегу.

Только умирающий от голода живет настоящей жизнью, может совершить величайшую подлость и величайшее самопожертвование, не боясь смерти. И мозг умирает последним: тогда, когда умерла совесть, страх, способность двигаться, чувствовать у одних и когда умер эгоизм, чувство самосохранения, трусость, боль - у других. Правда о ленинградской блокаде никогда не будет напечатана. Из ленинградской блокады делают "сюсюк" - "Пулковский меридиан" Веры Инбер - одесский сюсюк.

Сколько людей умерло от истощения, было убито, провалилось под лед, замерзло или пропало без вести на этой дороге! Один Бог ведает. У А. Н. Лозановой погиб на этой дороге муж. Она везла его на детских саночках, так как он уже не мог ходить. По ту сторону Ладоги она оставила его на саночках вместе с чемоданами и пошла получать хлеб. Когда она вернулась с хлебом, ни саней, ни мужа, ни чемоданов не было.

Развилось и своеобразное блокадное воровство. Мальчишки, особенно страдавшие от голода (подросткам нужно больше пищи), бросались на хлеб и сразу начинали его есть. Они не пытались убежать: только бы съесть побольше, пока не отняли. Они заранее поднимали воротники, ожидая побоев, ложились на хлеб и ели, ели, ели. А на лестницах домов ожидали другие воры и у ослабевших отнимали продукты, карточки, паспорта.

Эвакуация постепенно сошла на нет. Нам не приходилось скрывать своих детей. Начались бомбардировки. Только о них и были разговоры. Каждый день они начинались в один и тот же час, но так как враг был настолько близок, что предупредить о приближении самолетов было нельзя, то сигналы воздушной тревоги слышались только тогда, когда бомбы уже падали на город.

Д.С. Лихачев

Были, действительно, отданы приказы об эвакуации детей. Набирали женщин, которые должны были сопровождать детей. Так как выезд из города по личной инициативе был запрещен, то к детским эшелонам пристраивались все, кто хотел бежать... Мы решили детей не отправлять и не разлучаться с ними. Было ясно, что отправка детей совершается в полнейшем беспорядке.

В вузе я болтал с девушками и не очень внимательно слушал речь преподавателя. После выступления преподавателя по основам было объявлено добровольное народное ополчение для ребят. Девушки стали подталкивать ребят. Я был военнообязанный, а поэтому не подлежал ополчению. Записались трое.

Я не знаю, получила ли ты мое письмо, которое послал сразу же по получению твоего адреса от Вали. Сколько было радости, когда я узнал, что ты эвакуировалась из Смоленской области. Ведь до этого я столько передумал, что просто спаса нет.
Меня очень беспокоило, что ты осталась в деревне, а немецкая оккупация ничего хорошего не обещает.

Не успел Молотов договорить своей речи, как по улицам люди побежали в магазины. Когда мы ехали в кино, везде были видны длинные очереди. К булочным невозможно подойти. Мы поехали не пообедав, захотели поесть, но ничего нельзя было купить. Очереди стали даже за горячими пирожками. Это была паника.

При перепечатке материалов сайта, ссылка на "Непридуманные рассказы о Войне" и адрес www.world-war.ru обязательна! Скопируйте код ссылки: 

Источник: <a href="http://www.world-war.ru/">Непридуманные рассказы о Войне</a>