1 июня 1939 г. этап из Новочеркасска отправился во Владивосток. Заключенные ехали в товарных вагонах. Но, несмотря на строгий режим и почти полную изоляцию от внешнего мира, узники умудрялись выбрасывать на волю через зарешеченные окна весточки о себе. Это были маленькие листочки тонкой папиросной бумаги, предназначенной для того, чтобы насыпать в них махорку и свернуть так называемую самокрутку.
Пришли четыре письма отца из Новочеркасской тюрьмы. Из них, выхолощенных цензурой, можно было понять только, что жив да здоров, чувствует себя сносно, всё благополучно. Первая страница представляла собой описание того как отец живёт и что жить, в общем, можно. Вторая была вся вымарана, да так искусно, что ни на свет, ни с лупой ни одной буквы не разобрать...
Он был убежден, что следователи Быков и Шестаков ничего не понимают, это просто пешки, выполняющие чей-то нелепый приказ. На суде все должно быть иначе, члены суда наверняка серьезные люди. Он ни в чем не виноват и это очень легко установить – ведь никаких доказательств его вины просто не существует. Он может все объяснить. Но… его объяснения, оказывается, никого не интересовали.
Эти материалы просто уничтожающие: «Методика работы КОРОЛЕВА была поставлена так, чтобы сорвать выполнение столь серьезных заказов путем создания определенных трудностей, запутывания существа дела ведением кустарного метода работы и непроизводительным расходованием средств». Все перечисленные факты сводились к одному выводу: умышленное вредительство. Разумеется этот акт давал в руки следователям как бы «дополнительные доказательства» вины отца, хотя им, убежденным в его виновности еще до ареста, это вряд ли было необходимо...
По прибытии в тюрьму отец заполнил «анкету арестованного», в левом верхнем углу которой значилось «вредит». В тот же день его сфотографировали анфас и в профиль и вызвали на допрос к следователю – сержанту госбезопасности Быкову. На вопрос: «Вы арестованы за антисоветскую деятельность. Признаете себя виновным?» - был дан ответ: «Нет, не признаю. Никакой антисоветской деятельностью я не занимался».
Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила "Королёва Сергея Павловича к тюремному заключению на десять лет, с поражением в политических правах на пять лет и с конфискацией всего, лично ему принадлежащего имущества".
Для Королёва началась полоса путешествий по тюрьмам: из Бутырской тюрьмы - во внутреннюю на Лубянке, обратно в Бутырскую, затем в пересыльную Новочеркасскую, оттуда "по этапу" во Владивосток и далее через Магадан на Колыму.
Конструкции, обмазанные "противопожарным суперфосфатом", от бензина не загорелись. Затем наступила очередь домиков. В каждом из них на одинаковых деревянных скамейках лежало по зажигательной бомбе. Один был обмазан, другой нет. Бомбы привели в действие. Тот домик, что не был обмазан, вспыхнул как спичка. Через 3 минуты 20 секунд от него остались лишь тлеющие угли. Второй - не загорелся и даже не обуглился.
27 Января 2009, 09:00 доктор технических наук И.Л. Эттингер
Я был командирован на Северный флот в Мурманск со специальным заданием. Туда из Англии в марте 1942 г. прибыло какое-то оборудование, видимо, имевшее отношение к защите кораблей от магнитных мин. При том беспорядке, который был тогда у нас в стране, либо по злому умыслу, либо по халатности, документы, сопровождавшие это оборудование, были утеряны, и их не смогли найти.
Только 31 декабря 1940 года Главным военным советом ВМФ было принято решение по оборудованию защитными системами ЛФТИ основной части кораблей всех флотов в течение 1941 года. Однако осуществить это решение не удалось. Подготовка к его выполнению заняла почти всю первую половину 1941г., а в июне разразилась война. Таким образом, к началу войны наш военный флот не был защищен от магнитных мин, за исключением нескольких кораблей, на которых в опытном порядке были установлены системы ЛФТИ.
Крылатая ракета 212, самая большая жидкостная ракета, созданная Королевым до войны, была пограничным летательным аппаратом, за которым уже начиналась пилотируемая ракетная техника. За этой ракетой было будущее. БВ, как стали называть Бориса Викторовича сослуживцы-ракетчики и называют до сих пор, успел разобраться с автоматикой ракеты к 1938 году, когда Сергея Павловича Королева посадили.
17 Декабря 2008, 09:00 Б.В. Раушенбах, герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии, академик Российской академии наук
В первые недели войны стало ясно, что танки с противопульным бронированием не обеспечивают успеха, и было предложено прекратить выпуск Т-40. Разрешалось только использовать имевшиеся заделы, главным образом бронекорпусов, и, лишив танк плавучести, изготовить небольшое количество, в пределах задела, сухопутных танков по чертежам Т-40, внешне очень с ним схожих, но для избежания путаницы в войсках названных Т-30.
Война близилась - это понимали уже все, - поэтому нужно было срочно запускать в серийное производство наиболее перспективную машину, которая сможет громить врага с максимальным эффектом. Таковой на тот момент оказался именно Ил-2.
В основу проекта была положена революционная идея: создать штурмовик с работающей броней, включенной в силовой набор самолета.
Работать у Исаева, как у наиболее талантливого и блестящего специалиста и человека замечательного, было мечтой всей молодежи, среди которой он отбирал себе помощников. В начале, когда шло восстановление завода, он работал один, его сразу освободили от участия в строительных работах, он уже занимался подготовкой самолета БИ к первым стендовым летным испытаниям.
