Начало Второй мировой войны застало 64-летнего епископа Луку Войно-Ясенецкого в третьей ссылке. Он отправляет телеграмму Калинину, в которой пишет: «являясь специалистом по гнойной хирургии, могу оказать помощь воинам в условиях фронта или тыла, там, где мне будет доверено… По окончании войны готов вернуться в ссылку. Епископ Лука».
Поступало множество просьб из оккупированных районов о присылке духовенства и открытии церквей; толпы беженцев в Риге и всюду в Латвии; стоны в госпиталях, переполненных ранеными, военнопленные - тут еще большие страдания и еще большая нужда в поддержке и утешении. Два бывших Синодальных миссионера о.Сергий Ефимов и о.Кирилл Зайц назначаются начальниками двух Миссий.
Весной 1944 года IV отделу полиции безопасности и гестапо уже был известен каждый шаг православного экзарха: и то, что он отмежевывается от других иерархов, которые тесно сотрудничают с немцами, и что он слушает московское радио, и что любит советскую песню «Синий платочек»... Немцы поняли, наконец, что экзарх только создавал видимость служения им, а на самом деле главным для него была церковная работа по объединению трех Церквей.
После прихода немцев в 1941 году арестовали активистов-комсомольцев, но о. Владимир спас их от расстрела, а спустя сутки, и его самого арестовали. По ходатайству местных интеллигентов перед комендантом он был отпущен. Вскоре пришли активисты с благодарностью за спасение и сознались, что пять раз приходили убить священника, но всегда что-то мешало сделать это втайне.
К началу Второй Мировой войны на территории Белоруссии установилась следующее положение Православной Церкви. В восточной части республики Православная Церковь была практически уничтожена, действовали только две церкви, где периодически совершались богослужения. В западной части, воссоединившейся с БССР в сентябре 1939 года, действовало достаточно большое число приходов, объединённых в несколько епархий.
При приближении советских войск о.Иоанн вместе с епископом Вениамином и тремя духовными дочерьми покинули Полтаву, зная, что им неминуемо грозят сталинские лагеря, и на открытой платформе товарного поезда эвакуировались на Запад. Немецкий военный поезд шел без остановок в Германию. По мере приближения к границе о.Иоанн и епископ Вениамин все больше ощущали, что не могут уехать из России.
Он вел журнал собраний Союза, им же, как следует полагать, формулировались все основные документы Союза, целями которого провозглашалось обсуждение вопросов "о распространении Евангельских начал на всю народную жизнь, об усилении нравственного авторитета духовенства, объединении верующего народа в живые приходские учреждения и организации для успешной борьбы со злом, безбожием".
В 1937 году был совершен арест за "систематические контрреволюционные агитации." Священник держался твердо и отказался возводить клевету на себя или других. В 1937 году тройка при УНКВД по Тверской области приговорила по статье 58-10 УК РСФСР о.Иоанна на 10 лет исправительно-трудовых лагерей. 24 декабря 1941 года о.Иоанн умер от голода.
Имя епископа Белгородского и Грайворонского Панкратия (Гладкова) ныне почти забыто. Но это был архиерей, память о котором должна навсегда сохраниться в истории Русской Православной Церкви и в Истории Великой Отечественной войны. О нем известно немногое, но и известного достаточно, чтобы обратить внимание на этого незаурядного человека, на его трагическую судьбу.
О положении Православной Церкви во время оккупации фашистами западных территорий Советского Союза в наши дни редко кто имеет сколько-нибудь отчетливое представление. Известно, что с приходом оккупантов там стали открывать храмы, и в них возобновились Богослужения. Может быть, фашисты покровительствовали Православию? Нисколько.
О положении Православной Церкви во время оккупации фашистами западных территорий Советского Союза в наши дни редко кто имеет сколько-нибудь отчетливое представление. Известно, что с приходом оккупантов там стали открывать храмы, и в них возобновились Богослужения. Может быть, фашисты покровительствовали Православию? Нисколько.