В дивизионе, как никогда, было людно. Одни ожидали направления в части, другие приказа на демобилизацию. Некоторые офицеры, уже оформившие увольнение в запас и получившие солидное выходное денежное пособие, то ли, надеясь приумножить его, то ли просто из азарта, вечером просиживали за карточной игрой и буквально проигрывались до копейки.
За время Великой Отечественной войны дивизион нанес противнику следующие потери: уничтожил и подавил 29 артиллерийских и 40 минометных батарей, 145 ручных и станковых пулеметов, сжег 19 танков, 8 самоходных орудий, 9 складов с боеприпасами, 6 складов с горючим, 270 автомобилей. За самоотверженность и воинское мастерство, проявленное в боях, 230 воинов дивизиона награждены боевыми орденами и медалями.
6 февраля 1944 года, я наконец, получил назначение – в учебную бригаду, в Гороховецкие лагеря. Об этих лагерях среди офицеров ходила недобрая слава, и от нового назначения я был не в восторге. Тем более, что хотелось попасть если не в свою, то хотя бы во фронтовую часть. На месте оказалось, что служить мене предстояло не в «учебке», а в Горьком на Сормовском военном заводе № 105, выполнять специальное задание ГКО по выпуску боеприпасов для гвардейских минометных частей.
Из санпропускника я попал в операционную, в которой было несколько операционных столов. Мне дали эфирный наркоз. Я закашлялся. Погружаясь в глубокую дрему, я еще почувствовал, как хирург делал надрез на животе, услышал, словно откуда–то издалека, что он что–то озабоченно сказал своим ассистентам и потом как–то враз провалился в какую–то глухую бездну, и больше уже ничего не чувствовал и не слышал.
8 августа в 5 часов 15 минут началась 45-ти минутная артиллерийская подготовка. Дал залп наш дивизион. Через передний край с шумом, с особенным шипением пронеслись реактивные снаряды. В районе урочища, где находился немецкий опорный пункт, прорывался дробный перестук разрывавшихся реактивных снарядов, над урочищем заполыхал огонь, показались светло-серые клубы дыма.
Бои с самого начала приняли упорный характер. Противник отводил свои войска, оказывая ожесточенное сопротивление на каждом рубеже. На фронт мы прибыли в самый разгар боев, на пятый день наступления наших войск, и сходу включились в них. Получив задачу и совершив трудный марш по разбитым и во многих местах раскисших от дождей дорогам, дивизион прибыл в указанный район и сразу же приступил к оборудованию на лесной поляне огневой позиции.
В результате начавшегося в конце июля 1942 г. наступления из района Курска на Воронежском направлении, гитлеровские войска прорвали нашу оборону на стыке Брянского и Юго-Западного фронтов, стремительно продвинулись по широкому коридору между Доном и Северским Донцом на 150-400 км, захватили Донбасс, богатейшие сельскохозяйственные районы правобережья Дона...
Весьма тяжелая обстановка создалась на Клинском и Солнечнегорском направлениях. Немецкие войска добились здесь решающего превосходства в силах, введя в бой против ослабленных частей 16-й армии К.К. Рокоссовского 6 дивизий, из них три танковые, две пехотные, одну моторизованную.
Мы остались одни. Сержанты и солдаты смотрят на меня. Я, восемнадцатилетний гвардии лейтенант (19 мне исполнится 19 декабря) – на них. Предо мной гвардейцы старше меня возрастом, некоторые мне в отцы годятся. За плечами у них, как я потом узнал, тяжелейшие бои на Московском направлении. В критические дни битвы под Москвой огневая позиция дивизиона находилась всего в 20-ти километрах от московского Кремля.
Многие основные предметы, приборы (артстрелковая подготовка, прицел с панорамой, буссоль и т.п.) мы уже изучали в минометном училище. Например, подготовка данных для стрельбы из «катюш» мало отличалась от той, что применялась в ствольной артиллерии и минометных частях. Знаком нам был материал и по многим другим дисциплинам. Поэтому на занятиях по ним, как правило, углублялись и совершенствовались ранее полученные нами знания.
Утром 22 августа мы прибыли в Тюмень. Оказалось, что этот старинный сибирский город, застроенный деревянными домами, и есть место нашего назначения, а не неведомый и далекий Бийск, о котором нам говорили. В военном городке, куда нас привели строем со станции, мы наконец узнали, что будем курсантами пехотного училища, эвакуированного из Таллина.
