Людмила Эльяшова

Днем в наше общежитие, в наш флигель, попала фугасная мощная. Пробиты все шесть этажей, до бомбоубежища. Все, кто был дома, в общежитии погибли. Из нашей комнаты все девочки работали и потому живы. А в соседней Дора Гуревич готовилась к экзамену на курсах медсестер. Ее жених, курсант Дзержинки, эвакуировался на самолете, предлагал и ей. Не захотела быть дезертиром. Погибла и Вера Михедова и Наташа Балабанова.

Фотоархив

Людмила Эльяшова

Днем в наше общежитие, в наш флигель, попала фугасная мощная. Пробиты все шесть этажей, до бомбоубежища. Все, кто был дома, в общежитии погибли. Из нашей комнаты все девочки работали и потому живы. А в соседней Дора Гуревич готовилась к экзамену на курсах медсестер. Ее жених, курсант Дзержинки, эвакуировался на самолете, предлагал и ей. Не захотела быть дезертиром. Погибла и Вера Михедова и Наташа Балабанова.

Людмила Эльяшова

Днем в наше общежитие, в наш флигель, попала фугасная мощная. Пробиты все шесть этажей, до бомбоубежища. Все, кто был дома, в общежитии погибли. Из нашей комнаты все девочки работали и потому живы. А в соседней Дора Гуревич готовилась к экзамену на курсах медсестер. Ее жених, курсант Дзержинки, эвакуировался на самолете, предлагал и ей. Не захотела быть дезертиром. Погибла и Вера Михедова и Наташа Балабанова.

В.А. Смирнова

Под Выборгом нетранспортабельных, тяжело раненых бойцов решено было погрузить на плоты и пустить вниз по течению реки, чтобы в деревне, в больнице им оказали помощь. В это время деревню заняли немцы. Раненых вывозили в больницу. Там их допрашивали, истязали, потом вместе с персоналом облили бензином и сожгли. Об этом наши узнали позднее. А как им было помочь?…

В.А. Смирнова

Под Выборгом нетранспортабельных, тяжело раненых бойцов решено было погрузить на плоты и пустить вниз по течению реки, чтобы в деревне, в больнице им оказали помощь. В это время деревню заняли немцы. Раненых вывозили в больницу. Там их допрашивали, истязали, потом вместе с персоналом облили бензином и сожгли. Об этом наши узнали позднее. А как им было помочь?…

В.А. Смирнова

Под Выборгом нетранспортабельных, тяжело раненых бойцов решено было погрузить на плоты и пустить вниз по течению реки, чтобы в деревне, в больнице им оказали помощь. В это время деревню заняли немцы. Раненых вывозили в больницу. Там их допрашивали, истязали, потом вместе с персоналом облили бензином и сожгли. Об этом наши узнали позднее. А как им было помочь?…

В.А. Смирнова

Под Выборгом нетранспортабельных, тяжело раненых бойцов решено было погрузить на плоты и пустить вниз по течению реки, чтобы в деревне, в больнице им оказали помощь. В это время деревню заняли немцы. Раненых вывозили в больницу. Там их допрашивали, истязали, потом вместе с персоналом облили бензином и сожгли. Об этом наши узнали позднее. А как им было помочь?…

Б.В. Раушенбах

Крылатая ракета 212, самая большая жидкостная ракета, созданная Королевым до войны, была пограничным летательным аппаратом, за которым уже начиналась пилотируемая ракетная техника. За этой ракетой было будущее. БВ, как стали называть Бориса Викторовича сослуживцы-ракетчики и называют до сих пор, успел разобраться с автоматикой ракеты к 1938 году, когда Сергея Павловича Королева посадили.

Б.В. Раушенбах

Крылатая ракета 212, самая большая жидкостная ракета, созданная Королевым до войны, была пограничным летательным аппаратом, за которым уже начиналась пилотируемая ракетная техника. За этой ракетой было будущее. БВ, как стали называть Бориса Викторовича сослуживцы-ракетчики и называют до сих пор, успел разобраться с автоматикой ракеты к 1938 году, когда Сергея Павловича Королева посадили.

Б.В. Раушенбах

Крылатая ракета 212, самая большая жидкостная ракета, созданная Королевым до войны, была пограничным летательным аппаратом, за которым уже начиналась пилотируемая ракетная техника. За этой ракетой было будущее. БВ, как стали называть Бориса Викторовича сослуживцы-ракетчики и называют до сих пор, успел разобраться с автоматикой ракеты к 1938 году, когда Сергея Павловича Королева посадили.

М.Г. Полубояринова

Помню, мама пошла на работу, а я ей говорю: «Мама, ты придешь с работы, а меня дома не будет». Она спрашивает: «А где ты будешь?». Я отвечаю: «Я с 5 этажа спрыгну». Мама мне отвечает: «Ты спрыгнешь, а тут блокаду прорвут, привезут булки и хлеб», я в ответ ей кричу: «Не надо мне булок, я хлеб хочу». Мысль: «Хлеб, хлеб, хлеб…» постоянно сверлила мозг. Мама ушла на работу, а я решила осуществить задуманное. Поднимаюсь на 5 этаж, а на 3 этаже открывает дверь моя подружка Люся.

М.Г. Полубояринова

Помню, мама пошла на работу, а я ей говорю: «Мама, ты придешь с работы, а меня дома не будет». Она спрашивает: «А где ты будешь?». Я отвечаю: «Я с 5 этажа спрыгну». Мама мне отвечает: «Ты спрыгнешь, а тут блокаду прорвут, привезут булки и хлеб», я в ответ ей кричу: «Не надо мне булок, я хлеб хочу». Мысль: «Хлеб, хлеб, хлеб…» постоянно сверлила мозг. Мама ушла на работу, а я решила осуществить задуманное. Поднимаюсь на 5 этаж, а на 3 этаже открывает дверь моя подружка Люся.

М.Г. Полубояринова

Помню, мама пошла на работу, а я ей говорю: «Мама, ты придешь с работы, а меня дома не будет». Она спрашивает: «А где ты будешь?». Я отвечаю: «Я с 5 этажа спрыгну». Мама мне отвечает: «Ты спрыгнешь, а тут блокаду прорвут, привезут булки и хлеб», я в ответ ей кричу: «Не надо мне булок, я хлеб хочу». Мысль: «Хлеб, хлеб, хлеб…» постоянно сверлила мозг. Мама ушла на работу, а я решила осуществить задуманное. Поднимаюсь на 5 этаж, а на 3 этаже открывает дверь моя подружка Люся.

М.Г. Полубояринова

Помню, мама пошла на работу, а я ей говорю: «Мама, ты придешь с работы, а меня дома не будет». Она спрашивает: «А где ты будешь?». Я отвечаю: «Я с 5 этажа спрыгну». Мама мне отвечает: «Ты спрыгнешь, а тут блокаду прорвут, привезут булки и хлеб», я в ответ ей кричу: «Не надо мне булок, я хлеб хочу». Мысль: «Хлеб, хлеб, хлеб…» постоянно сверлила мозг. Мама ушла на работу, а я решила осуществить задуманное. Поднимаюсь на 5 этаж, а на 3 этаже открывает дверь моя подружка Люся.

До войны для меня ребята были, ну, как бы это сказать, ну, чтобы пить не скучно одному было. А сейчас… Вот есть у меня разведчик один. Да ты его знаешь, комбат, тот самый, из-за которого мы с тобой поругались вроде. Так я за него, знаешь, зубами горло перегрызу. Или Гельман — еврей. Куда хочешь посылай, все сделает. У него семью, в местечке где-то, всю целиком фашисты вырезали…

24 октября 2011
|

До войны для меня ребята были, ну, как бы это сказать, ну, чтобы пить не скучно одному было. А сейчас… Вот есть у меня разведчик один. Да ты его знаешь, комбат, тот самый, из-за которого мы с тобой поругались вроде. Так я за него, знаешь, зубами горло перегрызу. Или Гельман — еврей. Куда хочешь посылай, все сделает. У него семью, в местечке где-то, всю целиком фашисты вырезали…

24 октября 2011
|

До войны для меня ребята были, ну, как бы это сказать, ну, чтобы пить не скучно одному было. А сейчас… Вот есть у меня разведчик один. Да ты его знаешь, комбат, тот самый, из-за которого мы с тобой поругались вроде. Так я за него, знаешь, зубами горло перегрызу. Или Гельман — еврей. Куда хочешь посылай, все сделает. У него семью, в местечке где-то, всю целиком фашисты вырезали…

24 октября 2011
|

Антонина Мацак

«Самым трудным были ночные бомбежки, — вспоминает Антонина Васильевна, — мне, можно сказать, повезло, за всю войну ни одного ранения не было». По ночам вся молодежь дежурила на крышах домов. Во время налетов немецких бомбардировщиков тушили «зажигалки», сбрасывая их в песок или снег. Времени писать письма родным и близким не было. Очень уставали. Полумертвые от усталости практически засыпали на ходу…

Антонина Мацак

«Самым трудным были ночные бомбежки, — вспоминает Антонина Васильевна, — мне, можно сказать, повезло, за всю войну ни одного ранения не было». По ночам вся молодежь дежурила на крышах домов. Во время налетов немецких бомбардировщиков тушили «зажигалки», сбрасывая их в песок или снег. Времени писать письма родным и близким не было. Очень уставали. Полумертвые от усталости практически засыпали на ходу…

Антонина Мацак

«Самым трудным были ночные бомбежки, — вспоминает Антонина Васильевна, — мне, можно сказать, повезло, за всю войну ни одного ранения не было». По ночам вся молодежь дежурила на крышах домов. Во время налетов немецких бомбардировщиков тушили «зажигалки», сбрасывая их в песок или снег. Времени писать письма родным и близким не было. Очень уставали. Полумертвые от усталости практически засыпали на ходу…


Log in