О положении венгерских военнопленных

Меня забрали в Венгрию из тюрьмы 20 ноября 1942 года и погнали на Восточный фронт на работу. Мы работа­ли днем и ночью по 13 — 14 часов. Венгры нас били, вязали и не давали времени, чтобы постирать рубашку. Люди с обмороженными руками и ногами ходили на работу, а когда они шли к врачу, он кричал, что они не больны, что они са­ботажники, и вместо медицинского об­служивания давал приказ, чтобы нас вязали.

03 сентября 2012 | архивные материалы

О положении венгерских военнопленных

Меня забрали в Венгрию из тюрьмы 20 ноября 1942 года и погнали на Восточный фронт на работу. Мы работа­ли днем и ночью по 13 — 14 часов. Венгры нас били, вязали и не давали времени, чтобы постирать рубашку. Люди с обмороженными руками и ногами ходили на работу, а когда они шли к врачу, он кричал, что они не больны, что они са­ботажники, и вместо медицинского об­служивания давал приказ, чтобы нас вязали.

03 сентября 2012 | архивные материалы

О положении венгерских военнопленных

Меня забрали в Венгрию из тюрьмы 20 ноября 1942 года и погнали на Восточный фронт на работу. Мы работа­ли днем и ночью по 13 — 14 часов. Венгры нас били, вязали и не давали времени, чтобы постирать рубашку. Люди с обмороженными руками и ногами ходили на работу, а когда они шли к врачу, он кричал, что они не больны, что они са­ботажники, и вместо медицинского об­служивания давал приказ, чтобы нас вязали.

03 сентября 2012 | архивные материалы

О положении венгерских военнопленных

Меня забрали в Венгрию из тюрьмы 20 ноября 1942 года и погнали на Восточный фронт на работу. Мы работа­ли днем и ночью по 13 — 14 часов. Венгры нас били, вязали и не давали времени, чтобы постирать рубашку. Люди с обмороженными руками и ногами ходили на работу, а когда они шли к врачу, он кричал, что они не больны, что они са­ботажники, и вместо медицинского об­служивания давал приказ, чтобы нас вязали.

03 сентября 2012 | архивные материалы

О положении венгерских военнопленных

Меня забрали в Венгрию из тюрьмы 20 ноября 1942 года и погнали на Восточный фронт на работу. Мы работа­ли днем и ночью по 13 — 14 часов. Венгры нас били, вязали и не давали времени, чтобы постирать рубашку. Люди с обмороженными руками и ногами ходили на работу, а когда они шли к врачу, он кричал, что они не больны, что они са­ботажники, и вместо медицинского об­служивания давал приказ, чтобы нас вязали.

03 сентября 2012 | архивные материалы

Проект www.world-war.ru в гостях у «Голоса России»

В студии радиовещательной компании «Голос России» руководитель проекта www.world-war.ru «Непридуманные рассказы о войне» протоиерей Александр Ильяшенко и главный редактор проекта Татьяна Алешина. Гости рассказывают об идее создания проекта, его целях и задачах, авторах, читателях и посетителях, а также о том, как осуществляется работа над проектом, который существует и развивается 7 лет, в основном, силой энтузиастов.

03 сентября 2012 | редакция сайта

Проект www.world-war.ru в гостях у «Голоса России»

В студии радиовещательной компании «Голос России» руководитель проекта www.world-war.ru «Непридуманные рассказы о войне» протоиерей Александр Ильяшенко и главный редактор проекта Татьяна Алешина. Гости рассказывают об идее создания проекта, его целях и задачах, авторах, читателях и посетителях, а также о том, как осуществляется работа над проектом, который существует и развивается 7 лет, в основном, силой энтузиастов.

03 сентября 2012 | редакция сайта

Проект www.world-war.ru в гостях у «Голоса России»

В студии радиовещательной компании «Голос России» руководитель проекта www.world-war.ru «Непридуманные рассказы о войне» протоиерей Александр Ильяшенко и главный редактор проекта Татьяна Алешина. Гости рассказывают об идее создания проекта, его целях и задачах, авторах, читателях и посетителях, а также о том, как осуществляется работа над проектом, который существует и развивается 7 лет, в основном, силой энтузиастов.

03 сентября 2012 | редакция сайта

Проект www.world-war.ru в гостях у «Голоса России»

В студии радиовещательной компании «Голос России» руководитель проекта www.world-war.ru «Непридуманные рассказы о войне» протоиерей Александр Ильяшенко и главный редактор проекта Татьяна Алешина. Гости рассказывают об идее создания проекта, его целях и задачах, авторах, читателях и посетителях, а также о том, как осуществляется работа над проектом, который существует и развивается 7 лет, в основном, силой энтузиастов.

03 сентября 2012 | редакция сайта

Там нам делать нечего…

Нет слов выразить, как я переживал неудачу и такие потери! Особенно было обидно, когда «сарафанное радио» донесло, что комдив, якобы, сказал: «Вот ведь неудачник, а так хорошо все продумал!». Не знаю уж, так ли это было, но бодрости такие слухи явно не добавили. Только одно было приятно – меня всячески утешали полковые начальники, которые видели и знали все.

Там нам делать нечего…

Нет слов выразить, как я переживал неудачу и такие потери! Особенно было обидно, когда «сарафанное радио» донесло, что комдив, якобы, сказал: «Вот ведь неудачник, а так хорошо все продумал!». Не знаю уж, так ли это было, но бодрости такие слухи явно не добавили. Только одно было приятно – меня всячески утешали полковые начальники, которые видели и знали все.

Там нам делать нечего…

Нет слов выразить, как я переживал неудачу и такие потери! Особенно было обидно, когда «сарафанное радио» донесло, что комдив, якобы, сказал: «Вот ведь неудачник, а так хорошо все продумал!». Не знаю уж, так ли это было, но бодрости такие слухи явно не добавили. Только одно было приятно – меня всячески утешали полковые начальники, которые видели и знали все.

Там нам делать нечего…

Нет слов выразить, как я переживал неудачу и такие потери! Особенно было обидно, когда «сарафанное радио» донесло, что комдив, якобы, сказал: «Вот ведь неудачник, а так хорошо все продумал!». Не знаю уж, так ли это было, но бодрости такие слухи явно не добавили. Только одно было приятно – меня всячески утешали полковые начальники, которые видели и знали все.

Наконец-то настало и наше время поработать

Рано утром гитлеровцы обрушили на нас шквал артиллерий­ского и минометного огня. Сквозь дым и снежную пыль трудно было рассмотреть, что творится впереди. Но вот разрывы стали реже. Мы увидели цепи атакующих, которые двигались волна за волной. Ярость фашистов разгоралась все сильней, им никак не удавалось вклиниться в нашу оборону. Откатившись назад, они опять ввели в ход артиллерию. Огненный ураган почти не утихал.

Наконец-то настало и наше время поработать

Рано утром гитлеровцы обрушили на нас шквал артиллерий­ского и минометного огня. Сквозь дым и снежную пыль трудно было рассмотреть, что творится впереди. Но вот разрывы стали реже. Мы увидели цепи атакующих, которые двигались волна за волной. Ярость фашистов разгоралась все сильней, им никак не удавалось вклиниться в нашу оборону. Откатившись назад, они опять ввели в ход артиллерию. Огненный ураган почти не утихал.

Наконец-то настало и наше время поработать

Рано утром гитлеровцы обрушили на нас шквал артиллерий­ского и минометного огня. Сквозь дым и снежную пыль трудно было рассмотреть, что творится впереди. Но вот разрывы стали реже. Мы увидели цепи атакующих, которые двигались волна за волной. Ярость фашистов разгоралась все сильней, им никак не удавалось вклиниться в нашу оборону. Откатившись назад, они опять ввели в ход артиллерию. Огненный ураган почти не утихал.

Наконец-то настало и наше время поработать

Рано утром гитлеровцы обрушили на нас шквал артиллерий­ского и минометного огня. Сквозь дым и снежную пыль трудно было рассмотреть, что творится впереди. Но вот разрывы стали реже. Мы увидели цепи атакующих, которые двигались волна за волной. Ярость фашистов разгоралась все сильней, им никак не удавалось вклиниться в нашу оборону. Откатившись назад, они опять ввели в ход артиллерию. Огненный ураган почти не утихал.

Избранное: первые сорок лет моей жизни

Мне сказано сесть у ма­ленького столика, что стоял у самой двери. Военный спросил мою фамилию, имя, отчество, год рождения и из пачки бумажек, лежавших у него на столе (фор­мата почтовой открытки), извлек одну, с которой и подошел ко мне. Положил бумажку на столик и сказал: «Читайте, и внизу распишитесь». Читаю. «Определение Особого совещания НКВД. За антисоветскую агитацию… восемь лет исправительно-трудовых лагерей».

Избранное: первые сорок лет моей жизни

Мне сказано сесть у ма­ленького столика, что стоял у самой двери. Военный спросил мою фамилию, имя, отчество, год рождения и из пачки бумажек, лежавших у него на столе (фор­мата почтовой открытки), извлек одну, с которой и подошел ко мне. Положил бумажку на столик и сказал: «Читайте, и внизу распишитесь». Читаю. «Определение Особого совещания НКВД. За антисоветскую агитацию… восемь лет исправительно-трудовых лагерей».

Избранное: первые сорок лет моей жизни

Мне сказано сесть у ма­ленького столика, что стоял у самой двери. Военный спросил мою фамилию, имя, отчество, год рождения и из пачки бумажек, лежавших у него на столе (фор­мата почтовой открытки), извлек одну, с которой и подошел ко мне. Положил бумажку на столик и сказал: «Читайте, и внизу распишитесь». Читаю. «Определение Особого совещания НКВД. За антисоветскую агитацию… восемь лет исправительно-трудовых лагерей».