О.И. Макиенко (Гетьман)

Жили впроголодь и мама решила пойти в поле, где росла кукуруза – поля тогда не убирались. А было начало зимы и люди уже всё собрали. Уставшая, ничего не найдя в поле, она возвращалась домой. И на железнодорожном переезде увидела дежурного немца, там нельзя было ходить, она с перепугу, куда делась усталость, поздоровалась с ним, он ответил и её не задержал.

Фотоархив

1 июня 1939 г. этап из Новочеркасска отправился во Владивосток. Заключенные ехали в товарных вагонах. Но, несмотря на строгий режим и почти полную изоляцию от внешнего мира, узники умудрялись выбрасывать на волю через зарешеченные окна весточки о себе. Это были маленькие листочки тонкой папиросной бумаги, предназначенной для того, чтобы насыпать в них махорку и свернуть так называемую самокрутку.

1 июня 1939 г. этап из Новочеркасска отправился во Владивосток. Заключенные ехали в товарных вагонах. Но, несмотря на строгий режим и почти полную изоляцию от внешнего мира, узники умудрялись выбрасывать на волю через зарешеченные окна весточки о себе. Это были маленькие листочки тонкой папиросной бумаги, предназначенной для того, чтобы насыпать в них махорку и свернуть так называемую самокрутку.

1 июня 1939 г. этап из Новочеркасска отправился во Владивосток. Заключенные ехали в товарных вагонах. Но, несмотря на строгий режим и почти полную изоляцию от внешнего мира, узники умудрялись выбрасывать на волю через зарешеченные окна весточки о себе. Это были маленькие листочки тонкой папиросной бумаги, предназначенной для того, чтобы насыпать в них махорку и свернуть так называемую самокрутку.

Прошел час, может быть, два, мы еще толком не окопались, как из-за построек выползли два тяжелых немецких танка и, перемещаясь вдоль обороны, приня­лись расстреливать наши «сорокапятки». Те тоже нача­ли огрызаться. Но их огонь по тяжелым танкам был как для слона дробинка. Немцы били точно. Выстрел — и нет пушчонки. Летят части орудий, куски человеческих тел… Обстановка накаляется.

29 мая 2009
|

Заглушая этот сильный, гневный голос, возник, стал нарастать устрашающий гул летящего, приближающегося к нам снаряда. Потянуло прянуть с насыпи, открытой отовсюду, залечь. Уголком глаза я видел, как разом повалились, втиснулись в землю бойцы, рывшие окопы. Звягин, однако, даже не повел головой. Стоя на виду и, конечно, зная, что сейчас на него поглядывают десятки солдатских глаз, он, не меняя позы, ждал моего ответа. Толстунов и Филимонов тоже не шелохнулись.

27 мая 2009
|

Н. Постовалов

Не прошло и получаса, как наш полк попал в окруже­ние… тысяч москвичей. Восторженные люди поломали наши ряды, стали обнимать и целовать нас, как самых близких род­ственников. Со слезами признавали в нас то сына, то брата, то отца, то мужа, хотя мы были только их товарищами по борьбе. Занятие наше было сорвано, но никто об этом не жалел. Плака­ли не только гражданские, но и мы, разучившиеся плакать за войну.

В.В. Чубров

Некоторые из заданий были достаточно специфичными. Таким из них было обеспечение выселения немцев из занимаемых ими домов. До сих пор сильно ощущение стыда, когда предъявляешь, входя в очередной дом, требование покинуть в течение 48 часов жилище, занимаемое десятки лет. А жители – старики, женщины и дети.

Икона Божией Матери Нерушимая стена

Немцы почувствовали, что у нас уже не осталось бойцов, и с новой силой в атаку поперли. Мы их подпустили поближе и дали им прикурить из пулемета. Подзалегли они и давай по нам из пушек долбить. Мама родная, всю землю рядом перепахали снарядами, а мы, слава Богу, живы. Я во время боя оглядываюсь назад, вижу — стоит женщина с поднятыми руками. “Вот тебе на, — думаю, — что за наваждение, откуда здесь женщина, уж не мерещится ли это мне?” Опять оглянулся — стоит. Да не просто стоит, а как бы своими ладонями, повернутыми к врагу, стену невидимую воздвигла.

Л. А. Турзина (Егорова)

Запомнились большая река, крутой мост через нее. На этой стороне — аме­риканцы, на другой — русские. На мосту надпись: «Заминировано!» Но мы, шестеро русских из госпиталя, все же пошли через мост и перебрались благопо­лучно. Наши солдаты накормили нас и подарили по велосипеду. И мы поехали по Германии, спрашивая у немцев дорогу в Россию. Городов избегали: не хотелось попадать в наши комендатуры…

За время Великой Отечественной войны дивизион нанес противнику следующие потери: уничтожил и подавил 29 артиллерийских и 40 минометных батарей, 145 ручных и станковых пулеметов, сжег 19 танков, 8 самоходных орудий, 9 складов с боеприпасами, 6 складов с горючим, 270 автомобилей. За самоотверженность и воинское мастерство, проявленное в боях, 230 воинов дивизиона награждены боевыми орденами и медалями.

Из опросов агентов вырисовывается следующая картина положения в Моск­ве к началу марта 1942 г. В критические октябрьские дни 1941 г. резко проявил­ся настрой населения против советского режима из-за несостоятельности совет­ских органов власти, которые спасали себя, бросив население на произвол судьбы.

Конечно, о победе всегда говорили все и всем. Большая победа в войне складывалась из маленьких побед и маленьких успехов. И действия каждого человека на фронте или в тылу складывались из этих маленьких побед, маленьких успехов. И в каждом деле, сопутствующем успеху, была вера, вера в успех, даже самый маленький, вера в маленькую победу во имя общей большой победы.

Конечно, о победе всегда говорили все и всем. Большая победа в войне складывалась из маленьких побед и маленьких успехов. И действия каждого человека на фронте или в тылу складывались из этих маленьких побед, маленьких успехов. И в каждом деле, сопутствующем успеху, была вера, вера в успех, даже самый маленький, вера в маленькую победу во имя общей большой победы.

Конечно, о победе всегда говорили все и всем. Большая победа в войне складывалась из маленьких побед и маленьких успехов. И действия каждого человека на фронте или в тылу складывались из этих маленьких побед, маленьких успехов. И в каждом деле, сопутствующем успеху, была вера, вера в успех, даже самый маленький, вера в маленькую победу во имя общей большой победы.

Моими сослуживцами были студенты и крестьяне, журналисты и рабочие, художники и артисты. Признаться, солдат­ской дружбы у нас не было, была только подозритель­ность друг к другу. Обмундировали нас в старье. Прися­гу не принимали. Распорядок дня как у заключенных. Кормили плохо. Оружия не выдавали. Занимались стро­ительством оборонительных сооружений и расширени­ем аэродрома. Работали от зари до зари.

9 мая 2009
|

Моими сослуживцами были студенты и крестьяне, журналисты и рабочие, художники и артисты. Признаться, солдат­ской дружбы у нас не было, была только подозритель­ность друг к другу. Обмундировали нас в старье. Прися­гу не принимали. Распорядок дня как у заключенных. Кормили плохо. Оружия не выдавали. Занимались стро­ительством оборонительных сооружений и расширени­ем аэродрома. Работали от зари до зари.

9 мая 2009
|

Моими сослуживцами были студенты и крестьяне, журналисты и рабочие, художники и артисты. Признаться, солдат­ской дружбы у нас не было, была только подозритель­ность друг к другу. Обмундировали нас в старье. Прися­гу не принимали. Распорядок дня как у заключенных. Кормили плохо. Оружия не выдавали. Занимались стро­ительством оборонительных сооружений и расширени­ем аэродрома. Работали от зари до зари.

9 мая 2009
|

Моими сослуживцами были студенты и крестьяне, журналисты и рабочие, художники и артисты. Признаться, солдат­ской дружбы у нас не было, была только подозритель­ность друг к другу. Обмундировали нас в старье. Прися­гу не принимали. Распорядок дня как у заключенных. Кормили плохо. Оружия не выдавали. Занимались стро­ительством оборонительных сооружений и расширени­ем аэродрома. Работали от зари до зари.

9 мая 2009
|

М. Посельский

Утром 8 мая 1945 года в Карлсхорст были созваны все кинооператоры I-го Белорусского фронта. Режиссер фильма «Берлин» Юлий Райзман сообщил: «Сегодня в два часа дня в Берлин прибывают представители Союзных войск и главного германского командования. Будет подписана капитуляция».


Log in