К весне стало плохо с едой. Припасы кончились, а доставки нет. Самолет сбросит кое-когда консервы или сухари в бумажном мешке, в другой раз собьют сердешного… Один «кукурузник» жители в Тигоде-озере уж после войны на­шли, хвост отпилили: за 1 килограмм алюминия по 75 копеек платили.

10 августа 2009
|
Фотоархив

Вопрос о формах и системе оплаты труда на строительстве оборонительных рубе­жей возник с первого же момента прибы­тия коллектива Моспромстроя в район Ржева. Не имея опыта работы с мобили­зованным населением, мы в первый же момент поставили вопрос о том, каким порядком мы будем оплачивать работу на строительстве оборонительных рубе­жей.

Вопрос о формах и системе оплаты труда на строительстве оборонительных рубе­жей возник с первого же момента прибы­тия коллектива Моспромстроя в район Ржева. Не имея опыта работы с мобили­зованным населением, мы в первый же момент поставили вопрос о том, каким порядком мы будем оплачивать работу на строительстве оборонительных рубе­жей.

Вопрос о формах и системе оплаты труда на строительстве оборонительных рубе­жей возник с первого же момента прибы­тия коллектива Моспромстроя в район Ржева. Не имея опыта работы с мобили­зованным населением, мы в первый же момент поставили вопрос о том, каким порядком мы будем оплачивать работу на строительстве оборонительных рубе­жей.

В августе сорок пятого и до нас война докатилась. Признаться, у нас и боев-то не было. Войска ушли впе­ред, а мы по-прежнему стоим, границу охраняем. Япон­цев тоже не видим. Как-то пришло сообщение командо­ванию, что из ближайшего к нам городка японцы ушли… Выяснилось, что, перед тем как уйти, японцы сложили оружие, получили от китайцев в этом расписку, а сами двинулись пешком. Мы сутки отме­чали это событие. Нас поили, кормили, как дорогих гостей.

5 августа 2009
|

Не успели операторы классифицировать от­раженный сигнал, как я с удивлением заметил прямо по курсу перископ, рассекающий водную гладь. Я приказал установить малую глубину взрыва на глубинных бомбах, и «Вечерняя звез­да» на полном ходу понеслась к противнику. Когда мы приблизились, перископ ушел под воду, но я сумел на глаз определить самый удач­ный момент для атаки и сбросил серию глубин­ных бомб.

На самом малом ходу нос «Вечерней звезды» врезался в корпус лодки. Двигатели продолжали работать. Лодка медлен­но перевернулась. Но когда мы отошли в сторону, она снова выправилась. Но теперь она сидела в воде намного глубже, и было ясно, что ее конец близок. Когда же мы еще немного увеличили рас­стояние между нами и противником, чтобы снова дать шанс палубным орудиям, лодка выпустила торпеду, которая прошла совсем рядом. Я неволь­но почувствовал нечто вроде уважения.

У нас становится все беспокойнее, тревоги все чаще и продолжительнее… Сегодня я спал в своей кровати, когда во втором часу ночи над городом разлился вой сирены. Звук очень неприятный и как клейкая масса заполняет уши. Меня подняли с кровати, и мы побежали через черный ход в щель, которая вырыта в саду. Берем с собой чемоданчики с самыми важными вещами и документами. Садимся в щели на скамейку и прислушиваемся.

1 августа 2009
|

Супруги Лигновские

Война. Сколько жизней унесла она, по скольким судьбам прошла, оставляя свой страшный кровавый след. А 9 мая 1945 года люди плакали, и к слезам радости примешивались и горькие слезы тех, кто получил похоронки накануне Великой Победы. Как они жалели тех, кто не дожил всего несколько месяцев, а иногда и дней до этого счастливого для всей нашей страны дня.

31 июля 2009
|

Супруги Лигновские

Война. Сколько жизней унесла она, по скольким судьбам прошла, оставляя свой страшный кровавый след. А 9 мая 1945 года люди плакали, и к слезам радости примешивались и горькие слезы тех, кто получил похоронки накануне Великой Победы. Как они жалели тех, кто не дожил всего несколько месяцев, а иногда и дней до этого счастливого для всей нашей страны дня.

31 июля 2009
|

Супруги Лигновские

Война. Сколько жизней унесла она, по скольким судьбам прошла, оставляя свой страшный кровавый след. А 9 мая 1945 года люди плакали, и к слезам радости примешивались и горькие слезы тех, кто получил похоронки накануне Великой Победы. Как они жалели тех, кто не дожил всего несколько месяцев, а иногда и дней до этого счастливого для всей нашей страны дня.

31 июля 2009
|

Я.М. Ляховецкий

В дивизионе, как никогда, было людно. Одни ожидали направления в части, другие приказа на демобилизацию. Некоторые офицеры, уже оформившие увольнение в запас и получившие солидное выходное денежное пособие, то ли, надеясь приумножить его, то ли просто из азарта, вечером просиживали за карточной игрой и буквально проигрывались до копейки.

Я.М. Ляховецкий

В дивизионе, как никогда, было людно. Одни ожидали направления в части, другие приказа на демобилизацию. Некоторые офицеры, уже оформившие увольнение в запас и получившие солидное выходное денежное пособие, то ли, надеясь приумножить его, то ли просто из азарта, вечером просиживали за карточной игрой и буквально проигрывались до копейки.

Я.М. Ляховецкий

В дивизионе, как никогда, было людно. Одни ожидали направления в части, другие приказа на демобилизацию. Некоторые офицеры, уже оформившие увольнение в запас и получившие солидное выходное денежное пособие, то ли, надеясь приумножить его, то ли просто из азарта, вечером просиживали за карточной игрой и буквально проигрывались до копейки.

митрополит Алексий

Святая Церковь, «благословляет небесным благословением всенародный подвиг». И этот голос первого архипастыря Русской Церкви не оказался «гласом вопиющего в пустыне». Все верующие отозвались на этот призыв. Все в минуту общей опасности объединились без различия положения, как граждане единого великого Союза, в одном стремлении — чем бы то ни было помочь участвовать в общей работе по защите отечества.

Расчищая как-то площадку перед лагерными воротами, я услышал слово «камерад», произнесенное каким-то детским голосом. Подняв голову, я увидел у забора за колючей проволокой паренька, как мне показалось, моего сверстника. Он был в серозеленой, изрядно замыз­ганной шинели, соломенных валенках, «изобретенных» немцами еще в сорок первом под Москвой, и в пилотке, вывернутой так, чтобы зак­рывались уши.

24 июля 2009
|

Ханс фон Люк

Разведка известила меня, что союзники создали сильные противотанковые рубежи в 5 километрах к западу. Мне стало очевидно, что выполнить поставленную задачу силами легко вооруженного разведбатальона мне не удастся. Однако я знал Роммеля, знал его размах и то, что он не потерпит, чтобы подчиненный командир не попытался сделать все возможное для достижения цели.

И вот таких, необученных мальчишек, погнали искупать вину, тех, кто бросил нас тогда в сорок первом на милость победителя. Нас швыряли в атаки перед регулярными войсками. Это очень страшно, бежать в атаку, да ещё без оружия. Бежишь и кричишь от страха, больше ты ничего и не можешь. Куда бежишь? Зачем бежишь? Впереди пулемёты, сзади пулемёты. От этой жути, люди с ума сходили.

И вот таких, необученных мальчишек, погнали искупать вину, тех, кто бросил нас тогда в сорок первом на милость победителя. Нас швыряли в атаки перед регулярными войсками. Это очень страшно, бежать в атаку, да ещё без оружия. Бежишь и кричишь от страха, больше ты ничего и не можешь. Куда бежишь? Зачем бежишь? Впереди пулемёты, сзади пулемёты. От этой жути, люди с ума сходили.

И вот таких, необученных мальчишек, погнали искупать вину, тех, кто бросил нас тогда в сорок первом на милость победителя. Нас швыряли в атаки перед регулярными войсками. Это очень страшно, бежать в атаку, да ещё без оружия. Бежишь и кричишь от страха, больше ты ничего и не можешь. Куда бежишь? Зачем бежишь? Впереди пулемёты, сзади пулемёты. От этой жути, люди с ума сходили.


Log in