Никогда нельзя заранее сказать, что предпримет русский: как правило, он шарахается из одной крайности в другую. Его натура так же необычна и сложна; как и сама эта огромная и непонятная страна. Трудно представить себе границы его терпения и выносливости, он необычайно смел и отважен и, тем не менее, временами проявляет трусость.

Фотоархив

Никогда нельзя заранее сказать, что предпримет русский: как правило, он шарахается из одной крайности в другую. Его натура так же необычна и сложна; как и сама эта огромная и непонятная страна. Трудно представить себе границы его терпения и выносливости, он необычайно смел и отважен и, тем не менее, временами проявляет трусость.

Сколько людей умерло от истощения, было убито, провалилось под лед, замерзло или пропало без вести на этой дороге! Один Бог ведает. У А. Н. Лозановой погиб на этой дороге муж. Она везла его на детских саночках, так как он уже не мог ходить. По ту сторону Ладоги она оставила его на саночках вместе с чемоданами и пошла получать хлеб. Когда она вернулась с хлебом, ни саней, ни мужа, ни чемоданов не было.

Сколько людей умерло от истощения, было убито, провалилось под лед, замерзло или пропало без вести на этой дороге! Один Бог ведает. У А. Н. Лозановой погиб на этой дороге муж. Она везла его на детских саночках, так как он уже не мог ходить. По ту сторону Ладоги она оставила его на саночках вместе с чемоданами и пошла получать хлеб. Когда она вернулась с хлебом, ни саней, ни мужа, ни чемоданов не было.

Сколько людей умерло от истощения, было убито, провалилось под лед, замерзло или пропало без вести на этой дороге! Один Бог ведает. У А. Н. Лозановой погиб на этой дороге муж. Она везла его на детских саночках, так как он уже не мог ходить. По ту сторону Ладоги она оставила его на саночках вместе с чемоданами и пошла получать хлеб. Когда она вернулась с хлебом, ни саней, ни мужа, ни чемоданов не было.

Я стал просить папу: «Папа, покажи, как эта мина взрывается?» Не знаю, как и почему, но папа молча согласился. Он взял меня левой рукой, подвёл к борту танка, а правой рукой бросил мину через башню танка за противоположный борт. На мгновение я увидел подскочившую мину и ослепительную вспышку. Папа успел накрыть меня своим телом. Вдвоём мы повалились на землю. Взрыв оглушил меня.

А.С. Гуторов

Этот заголовок требует небольшого уточнения. В наше время люди чаще всего борются с огнем, против огня. Но в данном случае речь пойдет о службе снабжения войск фронта горючим, трансформирующимся в двигателях в тот огонь, который движет технику и за который приходилось бороться, так как горючее во время войны, особенно в условиях ленинградской блокады, было не менее ценно, чем хлеб.

У кого-то может создаться ощущение, что мы неплохо проводили время. Но все не так просто. Главным стимулом служило желание выжить, которое давало нам силу и волю не сдаваться даже в тяжелейших ситуациях. Некоторые товарищи по плену нередко не одобряли нашу деятельность и указывали на то, что мы своим поведением даем русским основания считать, что сил у нас полно и мы можем выполнять даже еще более тяжелую работу.

Читатель! Представь себе состояние пленного солдата – грязного, заросшего волосами, и вместе с грязью – сплошная вошь. Курице, как говорится, негде клюнуть, чтобы не было искусанного места. Но укусы вшей нам были не чувствительны, мы уже привыкли, наверное. Да и, пожалуй, еще хуже – то, что попали в плен в летней форме и так приходилось зиму, необыкновенно морозную, зимовать.

Мы — уцелевшие — постепенно находили свой собственный ритм жизни и начинали приспосабливаться к русской ментальности. Не только шахтеры, но и рабочие из других бригад скоро заслужили уважение как специалисты, честно и добросовестно делавшие свое дело, при этом более порядочные, чем русские «коллеги». Если на нас начинали кричать, мы отвечали тем же. Что удивительно, тогда нас переставали погонять и принимались упрашивать.

О.П. Кирсанова

Я хочу написать, что помню о войне. Когда началась война, мне было семь лет. Мы жили недалеко от Ленинграда: стан­ция Корнево, Всеволожский район, Ириновское направле­ние. Семья наша до войны была — восемь человек. Когда кончи­лась война — осталось трое.

О.П. Кирсанова

Я хочу написать, что помню о войне. Когда началась война, мне было семь лет. Мы жили недалеко от Ленинграда: стан­ция Корнево, Всеволожский район, Ириновское направле­ние. Семья наша до войны была — восемь человек. Когда кончи­лась война — осталось трое.

О.П. Кирсанова

Я хочу написать, что помню о войне. Когда началась война, мне было семь лет. Мы жили недалеко от Ленинграда: стан­ция Корнево, Всеволожский район, Ириновское направле­ние. Семья наша до войны была — восемь человек. Когда кончи­лась война — осталось трое.

Страх — врожденная защитная функция нашего орга­низма. С этим задатком человек приходит в армию, ста­новится солдатом. Жизнь сложна, а человеческая пси­хика индивидуальна. Не все смелыми и решительными пришли на фронт, но сама боевая обстановка наклады­вала отпечаток, и они, как правило, ими становились. Каждого из нас с рождения окружал коллектив — семья, школа, соседи, товарищи по работе или учебе — и, на­конец, мы вливались в армейскую жизнь, с ее строги­ми, но разумными устоями воспитания и становления воина.

31 октября 2008
|

Для солдат было интересно наблюдать, как я восторженно реагировал на их действия при вручении мне немецкого креста или медали. При раздаче каши всегда один котелок был предназначен для меня. Уже по тому факту, что кашу накладывали в лишний котелок, я догадывался, что он предназначен для меня, значит, меня будут «награждать» крестом или медалью. С одной стороны, мне было приятно, что солдаты «вручали» мне крест или медаль, но съесть полный котелок каши для меня было не так-то просто.

В Дебрецене подъехал к нашему подразделению генерал армии Малиновский и сказал: «Мастера, если до Будапешта вся техника дойдет в рабочем состоянии, всех награжу Красной Звездочкой». До Будапешта все машины ЗИЛ принудительно были оснащены шатунами с заливкой баббитом Б-80. Поэтому автомашины выходили из строя только в случае прямого попадания в них снаряда или мины, но мы эти машины восстанавливали довольно успешно и в сжатые сроки.

В Дебрецене подъехал к нашему подразделению генерал армии Малиновский и сказал: «Мастера, если до Будапешта вся техника дойдет в рабочем состоянии, всех награжу Красной Звездочкой». До Будапешта все машины ЗИЛ принудительно были оснащены шатунами с заливкой баббитом Б-80. Поэтому автомашины выходили из строя только в случае прямого попадания в них снаряда или мины, но мы эти машины восстанавливали довольно успешно и в сжатые сроки.

В Дебрецене подъехал к нашему подразделению генерал армии Малиновский и сказал: «Мастера, если до Будапешта вся техника дойдет в рабочем состоянии, всех награжу Красной Звездочкой». До Будапешта все машины ЗИЛ принудительно были оснащены шатунами с заливкой баббитом Б-80. Поэтому автомашины выходили из строя только в случае прямого попадания в них снаряда или мины, но мы эти машины восстанавливали довольно успешно и в сжатые сроки.

Вчера утром неожиданно для всех пришел приказ об отправке. Теперь никто не хотел этому верить, когда нас собрали. Но это так. День прошел в обмундировке. Наконец пришло то, чего я ожидал, и я твердо верю, что еще придет. Наступает более труд­ное, но лучшее (если это подходящее выражение) время. Теперь предстоит показать: мужчина ты или трус. Я надеюсь, что это переживание будет для меня приобретением на всю жизнь; я стану более зрелым.

22 октября 2008
|
немецкий солдат 10-й роты пехотного полка

Вчера утром неожиданно для всех пришел приказ об отправке. Теперь никто не хотел этому верить, когда нас собрали. Но это так. День прошел в обмундировке. Наконец пришло то, чего я ожидал, и я твердо верю, что еще придет. Наступает более труд­ное, но лучшее (если это подходящее выражение) время. Теперь предстоит показать: мужчина ты или трус. Я надеюсь, что это переживание будет для меня приобретением на всю жизнь; я стану более зрелым.

22 октября 2008
|
немецкий солдат 10-й роты пехотного полка

Log in